Три года в СИЗО из-за сплетен: суд полностью оправдал пожарных из Иванкова по делу о госизмене

Читати українською

Пожарные из посёлка городского типа Иванков Киевской области Александр Недашковский и Вячеслав Савенок обвинялись в государственной измене — переходе на сторону врага в период оккупации.  Они около трёх лет провели под стражей. 19 марта 2026 года Вишгородский районный суд решил, что они невиновны.

Об этом сообщает «Судовый репортер».

Свидетели, которые стали обвиняемыми

В феврале-марте 2022 года посёлок городского типа Иванков пережил российскую оккупацию. Работники 41 государственной пожарно-спасательной части выходили на дежурство. В оккупации ими фактически руководила начальница ДСНС Иванкова Наталия Поливач. Позже на судебном заседании Поливач объясняла, что хотела сохранить пожарную часть от разграбления. Работа пожарных сводилась к охране части и впоследствии с разрешения оккупантов они доставляли людям воду и медикаменты. Начальница части Поливач сама повязала белые ленточки на служебную машину, потому что это было условием передвижения в оккупации.

Русские  заезжали ежедневно и настойчиво склоняли спасателей к сотрудничеству, чтобы те развозили их гуманитарку и выполняли работу полиции. Обещали платить — личному составу по 50 долларов в месяц, а начальствующему составу — по 100 долларов. Поливач осторожно отказывалась, говоря, что коллектив маленький, работники устают, поэтому этого делать не будут. 

18 марта русские решили, что “баба командовать не будет” и начальницу ДСНС под прицелом автомата прогнали из части и запретили другим общаться с ней. После этого кто-то из работников части дозвонился до руководства и там дали указание расходиться. Но поручили перед этим сделать всё, чтобы часть не работала под российским руководством — обездвижить технику, уничтожить документы (списки с личным составом), спрятать всё ценное. Пожарные говорят, что после этого больше на дежурство не выходили. 

Часть стояла открытая, никем не охранялась и 22 марта там вспыхнул пожар. Силами местных и некоторых работников огонь удалось остановить – сгорела только одна комната. 

1 апреля 2022-го Иванков официально освободили. Пожарным даже дополнительно выплатили по 6-8 тысяч гривен за то дежурство в оккупации. Таких было до 15 человек. 

Жителей посёлка допрашивали украинские правоохранители. Пожарные Недашковский и Савенок  давали показания и не один раз. В апреле 2023-го после одного из допросов их обвинили в государственной измене и поджоге пожарной части и взяли под стражу. Минет почти три года, прежде чем они вернутся домой.

Подозрение обосновывали показаниями двух десятков свидетелей, в том числе одного умершего. Местные, якобы, показали, что пожарные ездили по Иванкову на автомобиле с представителями РФ после этого людей забирали в плен. А ещё получали от военных алкоголь и сигареты. 

Недашковского, кроме другого, обвинили, что он согласился быть заместителем начальника пожарной части при оккупантах. После лет судебного рассмотрения откуда взялась эта информация так и не выяснилось, потому что никто из свидетелей об этом в суде не сообщил. Ни одного документа о таком кадровом решении следователи не нашли. 

Прослушка, которая себя не оправдала

Правоохранители очень старались собрать доказательства против Недашковского и Савенка. В мае-июне 2023 года, в первые месяцы содержания под стражей, их негласно прослушивали в следственном изоляторе.

Прокурор принёс эти записи на судебное заседание. Но защита считает, что версию обвинения они не подтверждают, потому что никаких коллаборационистских высказываний зафиксировано не было. Из звукозаписей, местами очень неразборчивых, слышны бытовые условия в камере, например, что там хорошо работает слив в туалете, что узники слушают выступление президента по телевидению. А ещё как Недашковский и Савенок обсуждали со сокамерником выдвинутые им обвинения и возмущались событиями в оккупации.

— Обшмонали всех полностью, документы… Начальство? Я не знаю, где начальство находится. Мы просто охраняем. С собой двух забирают, повезли… Приезжает наша начальница. Мы на них работать не будем и не собираемся. Мы не военные… Ну как это?! Стреляют просто так! Едет и в пятиэтажку — пуфф, бах! Такое зверство делали, что просто капец. Порозстреливали администрацию, полицию, банкоматы… Приезжает ещё раз начальница. Это уже 18 марта. Они (русские — ред.) её на х..р выгоняют из части. И на нас начинают наезжать. Я говорю, мы не будем, не надо ничего, что вы нам тут предлагаете. Он уже второй раз мне угрожал: «Ещё раз такое п..зданешь…». Это перед всеми ребятами… Мы дежурили просто Не было никакого перехода на сторону врага… Мы наоборот прятали всё, обездвижили всю технику, чтобы только им не досталась… От реально я не знал, что такое может быть. По телику смотрел эти кина… что реально невиноватого можно сюда запереть. Ну как так? Ну как так? Всё объяснил. Как так? Ну никто в это не верит из Иванкова… А ребята… Пожарка вся приедет. Уже лучше сразу застрелить. Лучше б меня тогда орки тогда, когда стреляли… Для детей какой это будет позор, — жалуется Савенок.

На другой записи слышно, как Недашковский категорически отрицает поджог пожарной части. И рассказывает сокамернику, что если бы решил поджечь, то сделал бы это по-другому, потому что знал, где находятся бочки с горюче-смазочными материалами и газовые баллоны. 

Сокамерника, который под запись вёл беседы в следственном изоляторе, представитель обвинения на судебном заседании допрашивать не захотел. В материалах дела он фигурирует как неустановленное лицо.

«Обурило то, что Савенок и Недашковский не тушили пожар»

Как позже станет понятно на судебных заседаниях, было только несколько основных свидетелей, чьи рассказы дали основу для сплетен.

22 марта житель посёлка Александр Марченко с женой и соседкой пошли к пожарной части – они, якобы, предварительно договорились с работниками, что те запустят генераторы, чтобы можно было набрать воды. Но выяснилось, что там пожар. Люди сбегались тушить – кто лопатой, кто ведром. Но подручные средства были бессильны. Пожарные машины не заводились, потому что с них сняли аккумуляторы. 

Местный житель Владимир Козаченко побежал домой за аккумулятором и когда возвращался, то, как утверждает, навстречу ему спешили пожарные Савенок и Недашковский, которые вышли из двора Линника, по соседству с пожарной частью. Он спросил их, почему не идут тушить, но те отказались. «Часть не наша, она уже под российским контролем, то есть нам не интересно тушить пожар», – цитировал Козаченко на судебном заседании. 

Весть, что Недашковский и Савенок отказались тушить пожар в тот день быстро разлетелась по Иванкову. 

— Сказал нам Вова [Козаченко], что через огороды тикали ребята, которые теперь на лаве подсудных. Когда погасили пожарную часть, сказали, что эти ребята-пожарные у родителей. Мы спустились, где родители живут, поспрашивали, где сыновья. Они ответили, что их нет. На эмоциях возникли споры… И тут выходят эти два пожарных пьяные и давай к нам: «Вы кто, вы шо?». Драки не было. Были старшие люди, родители ихние, – рассказывал в суде житель Иванкова Александр Марченко.

— Так ты ж Вадика [побил]… — не сдержался Недашковский и судья сделала ему замечание.

— Кто я? Кого я побил? Перед тем как мы поехали, не знаю, его зять или не его (Недашковского — ред.)… И тот родственник, зять или кто получил пару раз на эмоциях. Я не знаю от кого. Я его не трогал. Так мы разъехались. 

Во время допроса Марченко объяснил, что действовал на эмоциях. Чувствовал себя в опасности, потому что проживает очень близко к пожарной части и его дом и семья могли сгореть. «Мы хотели поспрашивать, а не вершить судьбу, не угрожать», — сказал свидетель. 23-24 марта Марченко удерживали в плену русские. Он предположил, что после пожара на него пожаловались Недашковский и Савенок. Потому что на улице, где живут родители Савенка и Недашковского видели машины военных РФ.

Марченко в суде в сентябре 2024 года

— Мой сын вёз соседку к бабе через [улицу] их родителей и улица была перекрыта. Стояли фээсбешники русские и сына туда не пустили. На следующий день возле их родителей были фээсбешники. Пришли ко мне фээсбешники, забрали из дома. Семь человек. Так я попал в плен. Пришли русские фээсбешники целенаправленно. Я в такси работаю, они ж не открыли мой отдел кадров… Целенаправленно. Я Александр, у меня жена Татьяна, работает продавщицей в магазине. Всё фээсбешники русские выложили. И всё дословно эти слова рассказали, которые там были устно… Нас было человек пять после поджога пожарной, когда мы приехали попод問ать, что они такое делали. И эти все слова, что там были, это мне в подвале как посадили напоминали… Перед тем, как бить прикладом по голове, мне напомнили слова, которые звучали…

Это была нецензурная брань, которую Марченко в суде не хотел повторять. Русский, по его словам, спустился в подвал и спросил: «Кто здесь умник тушил пожарную и орал кацапы такие-то такие-то?». Ранее, утверждает Марченко, он кричал это возле хаты родителей Недашковского.

Но на судебном заседании Марченко не стал настаивать, что именно Недашковский и Савенок причастны к его плену.

— Я не судья, и не прокурор, никого не обвиняю… Это всё по словам, не говорит, что это факт.  Я не могу обвинить кого-то… 

Сын Марченко Юрий сообщил в суде, что под домами родителей Савенка и Недашковского были русские.

— Лично видел сам, когда ехал по воду, стояли русские войска возле хат их родителей. Где-то примерно 23 марта… Так чего-то решили, что возле их (Савенка и Недашковского — ред.) стояли русские военные. К ним ездили на разборки, что они (Савенок с Недашковским – ред.) пожаловались. Когда приехали русские военные забирать моего отца, они зашли и спросили: «Александр Марченко здесь живёт? А вы Татьяна (к маме)? Это вы в магазине работаете?» То есть они приехали конкретно, знали, куда они едут.

От других людей Марченко-младший слышал, что Савенок и Недашковский подожгли пожарную часть. О поджоге, как уточнил свидетель, рассказала Татьяна Потапенко, у которой через огород видно пожарную часть. Она, якобы, видела как Савенок и Недашковский выходили из пожарной части. 

В суде Потапенко подтвердила, что видела в тот день обвиняемых.

— Я стала свидетелем, как была в пожарной части пожар. А чтобы я знала, что они сотрудничают, о госизмене, — я этого ничего не знаю. Мы с ними встретились 22 марта. Я шла через огороды, потому что там центральная улица и нельзя было гражданским ходить… Я их спросила, зачем они туда идут. Немного они себя нагло вели: «А что вы нам сделаете, если мы пойдём в эту сторону?». Но послушали меня и пошли в другой бок.

Женщина говорит, что это был единственный случай во время оккупации, когда она видела Недашковского и Савенка, потому что из-за ухудшения здоровья редко выходила на улицу.

26 марта 2022-го русские солдаты пришли к дому Козaченко и сказали, что им нужен Владимир. Хозяин был не дома и они, возможно, случайно, забрали его соседа по имени Владимир  (Островского), который также участвовал в тушении пожара, и отпустили только ночью 29-го. К суду этот свидетель не дожил и показаний не давал.

Военные РФ привозили своего человека на должность начальника 

На судебном заседании Савенок и Недашковский сотрудничество с оккупантами категорически отрицали.

Выяснилось, что в начале полномасштабного вторжения они были в отпуске, то есть могли не прибывать на сбор. У каждого было по трое детей (у Савенка четвёртый ребёнок родился, когда удерживался под стражей). Но, получив сигнал тревоги, Савенок и Недашковский прибыли в часть.

Начальница ДСНС Поливач вечером 24 февраля по громкой связи звонила заместителю начальника Вишгородского районного отдела  ДСНС. Спросила, что делать. Тот ответил: «Всё, держитесь» и выключил телефон. Больше до него дозвониться не могли. Поливач решила, что пожарные должны охранять часть от разграбления. Недашковскому через жену Поливач передала, чтоб он выходил на работу и охранял часть или, когда всё закончится, то его уволят.

После 18 марта, когда русские прогнали Поливач, пожарные спрятали всё ценное в части и перестали ходить на дежурство, потому что не хотели работать на оккупантов. Тогда в один из дней русские наведались по месту жительства Недашковского.

— Не помню дату… Приехали ко мне домой три автомобиля с отметкой V. Они ходили по улице и в каждый дом заходили. У соседа забрали оружие. У меня дома были рации из части. Они их нашли, спросили, что это за рации, я сказал, что рабочие, мы по ним общаемся на пожаре… Они надели мне на голову мешок, вывезли меня на блокпост и начали задавать вопросы, зачем эти рации, кому я передаю информацию, знаю ли я где находятся позиции ВСУ. Я сказал, что спасатель, заплакал, что у меня дети, жена и я ничего плохого не сделал. Мне стали угрожать оружием, спрашивали, почему в части никого нет. Я объяснил, что никому ничего не передаю. Они меня отпустили и я ушёл. Обвиняют, что в тот день меня назначали замначальника части. Никто меня не назначал. Даже такого разговора не было. Даже наш личный состав не воспринял бы меня как начальника… Военные РФ привозили из рвп иванковского (районного отдела полиции — ред.) человека, которого они поставили на должность начальника части, и какую-то девушку… — вспомнил Недашковский.

— Вы эту особу знаете? — уточнила судья.

— Я с ним учился в Катюжанке. В лицо знаю… 

— Фамилия?

— Не знаю… Так привезли и сказали: «Вот ваш новый руководитель».

Потом эти люди уехали с русскими и больше в части их не видели.

Утром 22 марта, сообщил Недашковский, к нему домой пришёл Савенок и спросил, не пойдёт ли он к родителям (родители Савенка и Недашковского живут рядом). Дальше они вдвоём пошли к родителям. Но по дороге зашли в пожарную часть и увидели, что там никого нет. Служебная машина девятка была на месте с ключами в замке. Савенок и Недашковский решили съездить в магазин за сигаретами (за 4 километра). Но им встретилась колонна российской военной техники. Были случаи, что гражданские машины расстреливали. Поэтому Савенок и Недашковский выскочили из машины. И, когда русские проехали, то решили по сигареты не ехать и загнали авто обратно в часть. После этого Недашковский и Савенок направились к родителям. А около 16 часов туда сбежался народ с обвинениями, что они подожгли пожарную часть. А ещё через пару дней такие же претензии им озвучили оккупанты.

— После пожара 24 марта приехали [русские военные] и сказали, что местные жители рассказали, что я лично поджёг пожарную часть… Они (русские — ред.) загнали туда технику тентованную, камазы и автобус для эвакуации детей в то время, когда она загорелась… Мне кажется, что это местные рассказали, что якобы мы подожгли, потому что возле моего дома собралось столько народу, — рассказал Недашковский

В суде свидетельствовала мать Недашковского. Она подтвердила, что сын с Савенко сидели у них и выпивали. А после 14 часов по улице на велосипеде ехал Козаченко и спрашивал, где живет начальник пожарной части, потому что там пожар. Парни хотели сразу туда идти, но мать Недашковского не пускала, потому что они были выпившие. Во-вторых, с 18 марта они уже не ходили на работу, потому что отказались от сотрудничества с русскими. Потом около 16-ти прибежали соседи, среди которых были Марченко и Козаченко, и стали угрожать, говорили «сушить сухари», говорили, что побьют отца Савенко. Парни отрицали, что никогда бы не подожгли часть, ведь сами ремонты там делали. «А чего вы не пришли гасить? — Потому что были пьяные».

Адвокат Дмитрий Ковальчук неоднократно подчеркивал, что обвинение является нелогичным. Недашковского обвинили в поджоге пожарной части, где он якобы по предложению оккупантов должен был стать руководителем.

По версии защиты, всю эту историю придумал их сосед Козаченко из-за бытового конфликта. 

У Козаченко в доме не было подвала. Первые дни полномасштабной войны семья Козаченко провела с Недашковскими в их погребе. Как объяснил Козаченко, приют им дали, потому что муж родной сестры Недашковского является его другом. Но 4 марта был прилет во двор Недашковских и Козаченко предложил пойти к нему. Но в первый день возник конфликт, потому что дети Недашковского в обуви вбежали в дом. Жена Козаченко крикнула, что надо разуться и трясла ребенка за руку, чтобы не трогал ничего. Мать Недашковского возмутилась, что у нее можно было и в обуви ходить и все, а тут ребенок не успел порог переступить. После такого Недашковские собрались и ушли. Козаченко в суде, вспоминая те события, говорил, что ни конфликта, ни драки не было. Мол, женщина лишь покричала как хозяйка. Но одновременно уточнил, что когда жена делала замечание, его в комнате не было. После того случая, как уверял Козаченко, он не обижался на Недашковского и не имел с ним неприязненных отношений. Единственное, что его возмущало, это то, что Савенок и Недашковский как пожарные не захотели тушить пожар.

Свидетели, которые отказались от своих показаний

На начало 2025 года обвиняемые и главные свидетели по делу уже были допрошены. Но прокурор не останавливался, потому что решил допросить около 40 человек. И так дело окончательно посыпалось. Потому что следующие свидетели либо рассказывали обо всем лишь с чужих слов, либо прямо говорили, что ничего не знают. Или же выяснялось, что их показания на досудебном следствии могли быть искажены. 

Участник тушения пожара Мелащенко в суде сказал, не знает о причастности Недашковского и Савенко к поджогу пожарной части. И тогда адвокат Андрей Ганжа процитировал протокол допроса Мелащенко на досудебном следствии 8 мая 2023 года:

— «Мне известно, что Недашковский и Савенок совершили поджог пожарной части именно по выполнению преступного приказа военных РФ, за что получили денежное вознаграждение. Потому что с 22 марта их материальное положение значительно улучшилось. Они начали употреблять дорогие алкогольные напитки, продукты питания и сигареты, хвастались, что у них в жизни все хорошо, а дальше будет еще лучше. Русский мир во благо нашему государству и поселку Иванков». Это ваши слова?

— Нет, я не знаю, как они попадают к вам… — возразил Мелащенко. — Когда я встречался со следователем, я говорил ему, что я такого не сообщал и чтобы он вычеркнул… Он обводил их желтым цветом, чтобы убрать.

— Вы можете утверждать, что Савенок и Недашковский предатели?

— Лично не могу.

Мелащенко объяснил суду, что после допроса читал протокол и попросил удалить то, чего не говорил. Протокол он подписал, но считал, что договорился со следователем, что тот удалит то, чего он не говорил. 

Работника СБУ вызвали для перекрестного допроса. 

— Человек перечитал и подписал. Никто не заставлял и не говорил, что надо что-то подписать. Свидетель ознакомился и потом поставил подпись, — настаивал следователь — У меня есть собственное объяснение… Еще в мае 2022 года, когда мы объезжали Иванков и искали свидетелей, часть людей добровольно давала показания, а часть отказывалась из-за страха встретиться с односельчанами. После того как свидетели дали доказательства в объединенном производстве, родители Савенко и Недашковского ходили по домам и, якобы, запугивали свидетелей, что будут неприятности. Мое личное мнение, что свидетели просто боялись конфликта в небольшом городке, поэтому частично корректировали свои показания.

Мелащенко не единственный свидетель, с которым возникло такое “непонимание”. 

Местная жительница в суде рассказала, что в Иванкове русские приезжали к соседнему дому и вскрыли его, когда хозяев не было. В селе сплетничали, что это Савенок и Недашковский русские к дому направили.

А дальше цитата ее показаний на досудебном следствии.

«С 23.03 по 25.03 пожарные Иванковской пожарной части Недашковский и Савенок вместе с российскими военными ездили на автомобилях с отметками V по улицам, что, по моему мнению, свидетельствует о сотрудничестве с российскими военными».

На судебном заседании женщина заявила, что лично этого не видела. 

Свидетель Александр Соловьянов на начало 2022-го года был заместителем начальника пожарной части в Иванкове. В суде он сказал, что о взаимодействии обвиняемых с русскими ничего не знает, те были нормальные работники и замечаний к ним не возникало.

Но в протоколе допроса на досудебном расследовании записано такое:

«От личного состава мне стало достоверно известно, что наши пожарные Савенок и Недашковский совершили поджог пожарной части, а также незаконное проникновение в жилище Линника, когда тикали от поджога. К Недашковскому приезжали российские военные, забрали его из дома на своих автомобилях и привозили обратно».

— Это ваши слова? — спросил адвокат.

— Не мои слова. 

— Вас заставили дать такие показания.

— Показания я дал. Я их не перечитывал и подписал.

Прокуратура осталась на своей позиции

Савенок и Недашковский с момента вручения подозрения около 3 лет провели под стражей. 

Судебное рассмотрение затягивалось. Свидетели были все менее и менее полезны. Их допрашивали по второму и третьему кругу, делали перекрестные допросы, чтобы устранить противоречия. 

С августа 2025 года не были выполнены семь судебных определений о приводе свидетелей, которые добровольно не явились. Это были свидетели прокурора и он не обеспечил их явку. Причем некоторые из этих свидетелей уже давали показания  и ничего путного не сказали, но прокурор ходатайствовал, чтобы снова их вызвать. 

Только за месяц до вынесения приговора, в феврале 2026-го, суд отпустил Недашковского и Савенко под круглосуточный домашний арест.

судьи — Шубочкина, Рудюк, Рукас

Когда 12 марта свидетели вновь не пришли, то судьям, очевидно, лопнуло терпение. И с учетом длительности рассмотрения дела и отсутствия причин невыполнения прокурором определений о приводе свидетелей суд решил продолжить рассмотрение без этих свидетелей и назначил дебаты на следующий день (это была пятница). Прокурор не явился и суд перенес заседание на понедельник на 9 утра.

За время рассмотрения дела в Вишгородском районном суде сменились три прокурора, но не суть обвинения. 

Прокурор Сергей Грибов, которому пришлось выступать в дебатах 16 марта, просил для обвиняемых 15 лет лишения свободы.

Он зачитал с листочка все то же самое, что было в подозрении — что во время оккупации Савенок с Недашковским свободно ездили поселком на автомобиле с белыми тряпками совместно с военными РФ, и после этого оккупанты похищали и держали в плену жителей Иванкова – Марченко и Островского. А Савенко и Недашковского за сотрудничество оккупанты, якобы, награждали продуктами питания, сигаретами и алкоголем. Прокурор считает, что это подтверждается исследованными в суде доказательствами, в частности показаниями свидетелей. Хотя ни один из свидетелей на прямой вопрос, переходили ли Савенок и Недашковский на сторону врага, не ответил утвердительно. Свидетели сообщали, что во время оккупации сами ездили на автомобилях и в селе работали магазины и сигареты и алкоголь можно было свободно купить. 

Обвиняемые и их защитники просили суд положить конец несправедливости, посмотреть на дело сквозь призму фактов, учесть показания работников пожарной части и увидеть фальсификации. 

На оглашение приговора 19 марта прокурор не пришел. Когда прозвучало, что суд признает их невиновными, у Недашковского и Савенко на глаза навернулись слезы. После оглашения приговора они обняли своих родных, которые слушали это решение вместе с ними.

Подсудным разъяснили, что это еще не конец. У них до сих пор есть мера пресечения – круглосуточный домашний арест – до 20 апреля. Приговор суда пока не вступил в законную силу, потому что прокурор имеет право подать апелляцию. 

Обвинение в поджоге пожарной части рассматривается отдельно в Иванковском районном суде Киевской области. Это дело-близнец — с теми же доказательствами и свидетелями, что и по государственной измене. Сначала это было одно производство, но потом материалы почему-то разделили. В Иванковском районном суде не нашлось трех судей для коллегиального рассмотрения дела о государственной измене и поэтому его направили в Вишгород. Конечного решения там еще нет.

После выхода статьи стало известно, что судья Вишгородского районного суда Татьяна Шубочкина, которая председательствовала в деле Недашковского и Савенко, подала заявление об отставке. Вопрос ее увольнения будет решать Высший совет правосудия.

Автор: Ирина Салий