Конец "безграничного" партнерства: Пекину становится выгоднее договариваться с Вашингтоном, чем спасать Москву

Конец "безграничного" партнерства: Пекину становится выгоднее договариваться с Вашингтоном, чем спасать Москву

Партнерство между Россией и Китаем "не имеет границ" — по крайней мере, если верить словам лидеров обеих стран. Однако реальность не столь гармонична.

Их неудобный брак по расчету ограничен противоположными целями: Россия президента Владимира Путина стремится разрушить остатки международного порядка после холодной войны и перекроить его по кремлевскому образцу.

В то же время постепенный подход Китая к созданию китаецентричной глобальной системы предполагает сохранение стабильности, предсказуемости и, по крайней мере, видимости порядка, основанного на правилах, отмечает Михаил Ходорковский — основатель Центра новых евразийских стратегий и сооснователь Антивоенного комитета России.

Путин торопится, поскольку у него ограниченные возможности воспользоваться своими сильными сторонами, используя разногласия среди того, что он называет "коллективным Западом". Однако его слабости очевидны: вмешательство США в дела Венесуэлы, нежелание Кремля защищать Иран и падение режима Асада в Сирии в конце 2024 года — все это часть одной схемы — перегруженной, ослабленной России, которая становится менее надежной и менее вызывающей доверие среди своих союзников на глобальном юге.

И хотя президент США Дональд Трамп иногда называет Россию и Китай коллективной угрозой для США, например, когда речь идет об обосновании его политики в отношении Гренландии, Вашингтон на самом деле гораздо больше заинтересован в формировании глобальной динамики с Пекином, чем с Москвой.

Встреча 2025 года между Трампом и председателем КНР Си Цзиньпином в Сеуле показала, что администрация Трампа теперь видит целесообразность в разделении "российского вопроса" и "китайского вопроса", а также в выстраивании прагматичных отношений экономического сотрудничества с Пекином. И хотя многие эксперты сразу отвергают такую возможность, в Кремле она вызывает беспокойство — и не без оснований.

"Для России последствия американо-китайского сближения — даже если оно основано скорее на расчете, чем на убеждениях — могут быть глубокими", — добавляет Ходорковский.

Такой сдвиг отодвинул бы Россию Путина на позиции второстепенного игрока на международной арене и резко ослабил бы ее рычаги влияния — в том числе и в отношении Украины. Зависимость российского лидера от китайских поставок техники, оборудования и транзита товаров, необходимых для поддержания его войны, достигла беспрецедентного уровня.

Вот почему реакция Москвы на встречу Трампа и Си была предсказуемо воинственной: дружественные Кремлю телеканалы трубили о том, что новые российские ракеты, способные нести ядерное оружие, могут в одно мгновение погрузить мир в экологическую катастрофу или уничтожить миллионы людей — верный признак того, что Путин был встревожен.

Однако сохранение партнерства между Москвой и Пекином основано на предположении, что обе страны получают больше выгоды от совместного бросания вызова США и противодействия им. И ныне это предположение оказалось под сомнением.

Ошибкой Вашингтона было изначально считать, что можно отдалить Москву от Пекина, предложив уступки, и одновременно взаимодействовать с Китаем с позиции силы. Но эта стратегия изменилась: Трамп охарактеризовал свою последнюю встречу с Си как "12 из 10" и с энтузиазмом принял приглашение посетить Китай в апреле.

Прагматичный подход американского лидера гораздо ближе к стилю Си, что открывает Пекину возможности для достижения своих целей в сфере торговли и укрепления гегемонии в собственном регионе. Кроме того, ни один из них не склонен провоцировать военный конфликт между собой.

Трамп, со своей стороны, пообещал положить конец "бесконечным войнам" Америки — даже несмотря на то, что он бомбил, Иран и угрожал нескольким соседним странам. А Си, хотя и держит в поле зрения Тайвань, имеет все основания избегать войны с США из-за рисков для китайской экономики.

"Это резко контрастирует с Путиным, который оказался в ловушке логики войны как средства сохранения власти", — утверждает автор.

Его подход к дипломатии кардинально отличается от подхода Трампа. Каждый раз, когда США настаивали на прекращении огня в Украине для начала переговоров, Кремль вновь озвучивал свои максималистские требования и вместо этого усиливал воздушные атаки.

Похоже, Трамп, по крайней мере, осознал, что не может заставить Путина сесть за стол переговоров с помощью действующих санкций или ограниченного военного давления. Сколько бы "конструктивных" телефонных разговоров между ними ни состоялось, заключить сделку не удается.

"В то же время разговоры о том, что Трамп может отказаться от поддержки Украины, в Вашингтоне в основном утихли. Американский лидер по-прежнему настроен достичь мирного урегулирования и, похоже, понимает, что влияние Пекина на Москву сейчас является лучшим шансом для этого", — считает Ходорковский.

Вопрос заключается в том, приносит ли партнерство "без границ" с Путиным Пекину больше выгоды, или же текущие интересы Китая склоняются к прагматичной разрядке в отношениях с Вашингтоном и Европой.

"Учитывая, что Европа с опаской присматривается к администрации США, Китай получает возможность закрепить долгосрочное взаимопонимание со Старым континентом. А это дает Европе потенциальный рычаг влияния, чтобы убедить Пекин дистанцироваться от непредсказуемого "союзника" и ограничить неоимпериалистическую агрессию Кремля. В конце концов, Пекин не заинтересован в дальнейшей дестабилизации Европы со стороны Путина", — подытожил автор.