Верховный Суд признал интервью блогера Золкина недопустимым доказательством в деле о госизмене военноопленного

Верховный Суд признал интервью блогера Золкина недопустимым доказательством в деле о госизмене военноопленного

Верховный суд назначил новое рассмотрение в суде апелляционной инстанции по делу военнопленного, обменянного в Российскую Федерацию.

Об этом сообщает «Судебный репортер» со ссылкой на постановление от 2 июля.

По материалам дела, гражданин Украины и уроженец Сумской области, находясь в городе Белгород, РФ, по собственной инициативе 23 сентября 2022 года прибыл в военкомат и мобилизовался в вооружённые силы РФ. Через пять дней он уже был в Луганской области, а через месяц в составе 12 человек подразделения попал в плен Вооружённых сил Украины.

31 декабря 2022-го мужчину обменяли в Россию как военнопленного, чтобы освободить украинских защитников.

В сентябре 2023 года по факту госизмены зарегистрировали уголовное производство. В мае 2025-го Заречный районный суд города Сумы заочно осудил обвиняемого к 15 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Его защитник обжаловал приговор, указывая на то, что видеозапись интервью военнопленного на ютуб-канале блогера Владимира Золкина является недопустимым доказательством.

В июле 2025-го Верховный суд согласился с такими доводами защиты.

Как выяснилось, видео интервью было единственным доказательством фактических обстоятельств события преступления — даты визита в Белгородский военкомат и перемещения на территорию Луганской области. Всё это было известно исключительно из этого интервью, в котором военнопленный сообщил, что добровольно участвовал в составе вооружённых сил РФ. Других доказательств присоединения обвиняемого к ВС РФ (например, военных документов) или задержания его на поле боя прокурор не предоставил.

Документы миграционной и пограничной службы лишь удостоверяли правовой статус обвиняемого как гражданина Украины, однако сами по себе не доказывали совершение какого-либо преступления. Письма СБУ и Координационного штаба подтверждают факт выезда осуждённого в Российскую Федерацию и его нахождение в плену на момент обмена, но не содержат сведений о том, при каких обстоятельствах, когда и с какими мотивами он оказался в составе вооружённых формирований противника.

Суды низших инстанций принимали это интервью как доказательство, потому что на видео фиксируется согласие военнопленного на разговор с Золкиным.

Однако Верховный суд отметил, что на момент записи интервью осуждённый находился под полным и исключительным контролем органов власти Украины в статусе военнопленного. Любой доступ посторонних лиц с техническими средствами видеофиксации к режимному объекту с высокой степенью изоляции невозможен без прямого разрешения и активного содействия со стороны администрации места его содержания.

«Блогер, получивший разрешение на интервью с осуждённым, специализируется на систематическом создании контента с участием военнопленных, опубликовав десятки подобных интервью, поэтому манера и фокус этих интервью были заранее известны органам власти. Регулярный допуск этого лица (Золкина — ред.) к пленным свидетельствует о системной интеграции его деятельности с системой функционирования мест содержания военнопленных.

… Ещё до начала записи интервьюер уже знал некоторую информацию об осуждённом, — например, тот факт, что он служил в зоне АТО в составе украинских сил, — о чём блогер уверенно сообщил во время интервью. Поскольку само по себе пребывание в плену не могло свидетельствовать об этом факте биографии осуждённого, это даёт основания для вывода, что блогер получил информацию от представителей государственных органов Украины до начала интервью, что свидетельствует об информационном содействии с их стороны.

… Лицо, находящееся в изоляции в руках противника, подчинено строгому принудительному режиму учреждения. В отсутствие защитника любой допрос, организованный при содействии администрации, пленник обоснованно воспринимает как принудительную меру или элемент процедуры, от которого он не может свободно отказаться. При таких обстоятельствах записанное на камеру «добровольное согласие» на интервью не может нивелировать принудительный характер самой ситуации.

… Статья 13 Третьей Женевской конвенции прямо запрещает подвергать военнопленных, среди прочего, и «любопытству публики». В современных конфликтах этот запрет также распространяется на публикацию фото- и видеоматериалов, записей допросов или частных разговоров, личной переписки или любых других частных данных, независимо от того, какой канал связи используется, включая Интернет. Разрешение государства на создание и публикацию такого интервью является грубым нарушением Международного гуманитарного права (МГП).

Учитывая это, Суд подчёркивает: государство не может обеспечить право на справедливый суд и ссылаться на законность сбора доказательств, если первоначальное получение информации произошло в результате прямого и грубого нарушения им же обязательств по МГП.

Поэтому Суд приходит к выводу, что видеозапись интервью с осуждённым, полученная при системном содействии и информационном подпитывании со стороны органов государственной власти в обход конституционных гарантий, является недопустимым доказательством», — говорится в постановлении суда.

Сторона защиты подчёркивала, что во время интервью осуждённый неоднократно сообщал, что действовал вследствие принуждения и запугивания со стороны представителей РФ. Однако апелляционный суд на это никак не ответил и оставил без внимания информацию о вероятном принуждении во время мобилизации обвиняемого.